Судьба:
Это было 9 марта 1943 г. На северном выступе Курской дуги на невысоком холме занял огневую позицию один их орудийных расчетов истребительного противотанкового артиллерийского батальона. Отсюда хорошо просматривались шоссейная дорога и лес, где сильно укрепился противник.
Перед самым закатом солнца осколком снаряда ранило в голову командира батареи. Он лежал бледный, бинты быстро темнели от крови. Прежде чем отправиться в тыл, командир батареи еле слышно проговорил:
– Саликова… Позовите ко мне Саликова…
Командир орудия старший сержант Григорий Саликов склонился над раненым.
– Высоту не сдавать. Ясно?
Последние слова старший сержант понял по движению губ боевого друга, чем услышал.
– Понял, товарищ капитан, не пропустим фашистов, — поклялся Григорий и, попрощавшись с командиром, побежал к расчету. Всю ночь мела поземка. Утренний мороз так и щиплет щеки, нос. Наскоро позавтракав, расчет занял место у пушки. Григорий услышал со стороны противника нарастающий шум моторов. Но вот выкатилась первая группа бронированных крепостей.
– Идут одиннадцать танков, — доложил наблюдатель. – Двигаются на нас.
«Для одного орудия, пожалуй, многовато!», — про себя подумал Саликов, а вслух сказал:
– Товарищи, подпустим на прямой выстрел. Бить надо наверняка.
Танки двигались строем, напоминавшим букву «Т». Впереди – «тигры». Шли нагло, влобовую, надеясь, что при виде их все разбегутся. Выглядели они и в самом деле устрашающе. Но артиллеристы не дрогнули. Саликов приник к прицелу. Взял в перекрестие головную машину. Третьим снарядом он угодил в гусеницу танка, и она черной лентой распласталась на снегу. А бойцы стрелковой роты ружейно-пулеметным огнем заставили залечь следовавшую за танками пехоту противника. Танки, стреляя на ходу из пушек и пулеметов, подошли уже вплотную к нашим траншеям.
– Старшой, смотри, — крикнул заряжающий.
Саликов быстро развернул орудие и ударил в борт фашистского танка. Взметнулось пламя, машина задымилась. Совместными усилиями артиллеристов и пехотинцев атака противника была сорвана. Но тут же в небе показалась группа «юнкерсов», они начали бомбить и обстреливать наши ряды. Где-то сбоку в четыре голоса заговорили зенитные пулеметы. Один из бомбардировщиков резко накренился и пошел к земле, оставляя дымный след.
Как только смолк грохот разрывов бомб, снова показались танки.
– По головному, бронебойным! — скомандовал Саликов, когда они приблизились на прямой выстрел.
Впереди головного танка взметнулось облако снега и мерзлой земли, но машина осталась невредимой и продолжала двигаться дальше. Старший сержант снова прицелился. Выждал, когда танк, маневрируя, подставит свой борт, и рванул спуск. Запылала еще одна машина. Под свист осколков он поймал в прицел следующий танк, но выстрелить не успел. Волна взрыва отбросила его в сторону. Он вскочил и тут же снова упал, осколок вонзился в ногу.
– Гриша, ты ранен, надо перевязать, — крикнул кто-то из товарищей.
– Подожди, дай добить этих гадов, — и старший сержант прицелился в третий танк. – И на «тигров» управа есть,- кричал он в азарте.
Бронебойным… Но на его команду никто не отозвался. Григорий оглянулся. Возле орудия в живых он один. Прямое попадание фашистского снаряда оборвало жизнь и бесстрашного артиллериста Григория Саликова…
Прах его, одного из организаторов комсомольской ячейки и колхоза в селе Тойси, покоится вместе с другими 250 воинами в братской могиле в центре села Лютое Ливенского района Орловской области…
