Дата рождения:1920 , Чувашская АССР, Чкаловский р-н, д. Новое Бахтиарово
Дата и место призыва: октябрь 1940 ,Чкаловский РВК, Чувашская АССР, Чкаловский р-н
Место службы, звание: рядовой. красноармеец
п/л 19/7
Судьба: Отец: Виноградов Кирилл Тихонович -03.06.1897
Мать: Виноградова Ирина Васильевна (Урине аппа)
Не женат. Пропал без вести в июне 1941 года под Ливаны в Латвии. (Либава)
Из воспоминаний матери Анатолия: Я родилась 1894 году, вышла замуж за Кирилла 1916 году. Только начали жить, тут мужа забрали на гражданскую войну, оттуда он не вернулся. Маленький сын Анатолий вырос, стал парнем. Пришло время защищать Родину и ему дали повестку в армию, 1940 году. А через год — война! Он с армии писал письма, где мечтал при возвращении домой, заработать и построить дом. Он очень хотел, чтобы я ни в чем не нуждалась…..Я сохранила все его письма, что он писал с армии. Как только началась война, их сразу забрали на границу. Я получила весточку о том, что он без вести пропал, пропал то сразу, в июне 1941… Как пропал? Нет! Не может быть! Я знаю, я верю, он живой! Сердце матери подсказывает, он не погиб! Он вернется! На войне всякое бывает! Сынок, пока моё сердце бьется, я буду ждать тебя ежеминутно, ежечасно, ежедневно! Я знаю, я знаю, что ты живой!
Отец Анатолия-
Из рассказа преподавателя Военно — морского училища противовоздушной обороны капитана В.А. Орлова:
Либава, 21 июня 1941 года. Батальон курсантов трех ротного состава к вечеру 22 июня занял рубежи обороны в восточном секторе. Батальоном командовал начальник цикла общевойсковых дисциплин полковник А. А. Томилов. Комиссаром батальона стал полковой комиссар А. В. Горожанкин. Оба они были одногодки, начинали службу на флоте в 1919 году. Командирами рот и комиссарами назначили: впервой роте капитана В. К. Шелкова, политрука А. С. Татарова; во второй роте — капитана В. А. Орлова, старшего политрука Г. И. Столярова; в третьей роте — старшего лейтенанта Золотарева. Каждая рота насчитывала по 150 человек. Из воспитанников музыкантского взвода и команды обслуживания сформировали отделения санитаров и связистов. На вооружении батальон имел винтовки, немного автоматов и ручные пулеметы. В ночь на 23 июня позиции, занятые курсантами, бомбили самолеты.Мы еще не успели как следует окопаться, однако потери были незначительные.Боевое крещение батальон выдержал достойно. Весь день, теплый и солнечный, мы совершенствовали оборону — рыли окопы в полный профиль, приспосабливали старые сооружения.Вместе с нашим батальоном на этом рубеже занимали позиции подразделения 56-гополка 67-й стрелковой дивизии, а затем прибыл отряд моряков с эсминца «Ленин». К вечеру враг занял Гробиню, вышел к нашим позициям на дистанцию ружейного огня, но атаковать с ходу не решился, а вел методический артиллерийский и минометный обстрел. По порту и городу била артиллерия крупных калибров. Над Либавой появилось зарево пожаров. Утром 24 июня я получил приказание произвести разведку боем. «Ваша задача, — говорил мне начальник разведки участка, — обойти немцев в районе хутора Веги, ворваться в их расположение,выяснить силы и, если удастся, занять хутор. Для выполнения задачи привлечь два взвода курсантов, взвод моряков с эсминца «Ленин» и армейский пулеметный взвод». Построив сводный отряд, я объяснил задачу.Потом выступил полковой комиссар А. В. Горожанкин. Он сообщил, что идет вместе с отрядом. Комиссару батальона совсем не обязательно было идти в разведку, ностарый коммунист и воин чувствовал, что необходима моральная поддержка бойцам,впервые идущим в трудный бой. В назначенное время отряд сосредоточился на исходном рубеже и после короткой артиллерийской подготовки двинулся вперед.Мы довольно быстро и с малыми потерями достигли опушки леса. Здесь взводы получили уточненное направление для наступления, и мы перебежками, в хорошем темпе, приближались к вражеским позициям. Немцы усилили огонь. Сильнее стал и дождь, накрапывавший с утра. Наше наступление несколько замедлилось,увеличились потери, но мы упорно продвигались к хутору. Бесстрашно действовал взвод моряков с эсминца «Ленин», возглавляемый отважным старшим лейтенантом П. Г. Чеботаревым. На подступах к хутору Чеботарев был ранен. Матросы вынесли его из-под огня и направили в тыл.
Шоссе Либава — Рига, 1941 г. Когда передовые взводы достигли хутора, мы увидели на аллее под деревьями множество мотоциклов. Немцы закрепились в каменных домах, сараях, окопах и вели оттуда пулеметный огонь такой плотности, что мы вынуждены были прижаться к земле. Произошла заминка в наступлении. Надо было преодолеть открытое пространство, поднять взводы.Требовался толчок, способный изменить психологическое состояние бойцов,попавших, казалось, в безвыходное положение. «Вперед, за Родину — раздался голос комиссара А. В. Горожанкина. Он поднялся во весь рост и двинулся вперед. Вслед за ним бросились курсанты и преодолели смертельно опасный участок. Бой проходил с переменным успехом, но овладеть хутором мы не смогли. Разведав силы врага на этом участке,мы вышли из боя и вернулись на свой рубеж обороны. Мы нанесли врагу значительный урон, но и наши потери были велики — нам не хватало еще солдатского умения. В бою отличились лейтенанты Акимов, Иващенко, многие курсанты, матросы и пехотинцы.
Либава, 21 июня 1941 года. Батальон курсантов трех ротного состава к вечеру 22 июня занял рубежи обороны в восточном секторе. Батальоном командовал начальник цикла общевойсковых дисциплин полковник А. А. Томилов. Комиссаром батальона стал полковой комиссар А. В. Горожанкин. Оба они были одногодки, начинали службу на флоте в 1919 году. Командирами рот и комиссарами назначили: в первой роте капитана В. К. Шелкова, политрука А. С. Татарова; во второй роте — капитана В. А. Орлова, старшего политрука Г. И. Столярова; в третьей роте — старшего лейтенанта Золотарева. Каждая рота насчитывала по 150 человек. Из воспитанников музыкантского взвода и команды обслуживания сформировали отделения санитаров и связистов. На вооружении батальон имел винтовки, немного автоматов и ручные пулеметы. В ночь на 23 июня позиции, занятые курсантами, бомбили самолеты. Мы еще не успели как следует окопаться, однако потери были незначительные. Боевое крещение батальон выдержал достойно. Весь день, теплый и солнечный, мы совершенствовали оборону — рыли окопы в полный профиль, приспосабливали старые сооружения. Вместе с нашим батальоном на этом рубеже занимали позиции подразделения 56-го полка 67-й стрелковой дивизии, а затем прибыл отряд моряков с эсминца «Ленин». К вечеру враг занял Гробиню, вышел к нашим позициям на дистанцию ружейного огня, но атаковать с ходу не решился, а вел методический артиллерийский и минометный обстрел. По порту и городу била артиллерия крупных калибров. Над Либавой появилось зарево пожаров. Утром 24 июня я получил приказание произвести разведку боем. «Ваша задача, — говорил мне начальник разведки участка, — обойти немцев в районе хутора Веги, ворваться в их расположение, выяснить силы и, если удастся, занять хутор». Для выполнения задачи привлечь два взвода курсантов, взвод моряков с эсминца «Ленин» и армейский пулеметный взвод. Построив сводный отряд, я объяснил задачу. Потом выступил полковой комиссар А. В. Горожанкин. Он сообщил, что идет вместе с отрядом. Комиссару батальона совсем не обязательно было идти в разведку, но старый коммунист и воин чувствовал, что необходима моральная поддержка бойцам, впервые идущим в трудный бой. В назначенное время отряд сосредоточился на исходном рубеже и после короткой артиллерийской подготовки двинулся вперед. Мы довольно быстро и с малыми потерями достигли опушки леса. Здесь взводы получили уточненное направление для наступления, и мы перебежками, в хорошем темпе, приближались к вражеским позициям. Немцы усилили огонь. Сильнее стал и дождь, накрапывавший с утра. Наше наступление несколько замедлилось, увеличились потери, но мы упорно продвигались к хутору. Бесстрашно действовал взвод моряков с эсминца «Ленин», возглавляемый отважным старшим лейтенантом П. Г. Чеботаревым. На подступах к хутору Чеботарев был ранен. Матросы вынесли его из-под огня и направили в тыл.
Шоссе Либава — Рига, 1941 г. Когда передовые взводы достигли хутора, мы увидели на аллее под деревьями множество мотоциклов. Немцы закрепились в каменных домах, сараях, окопах и вели оттуда пулеметный огонь такой плотности, что мы вынуждены были прижаться к земле. Произошла заминка в наступлении. Надо было преодолеть открытое пространство, поднять взводы. Требовался толчок, способный изменить психологическое состояние бойцов, попавших, казалось, в безвыходное положение. «Вперед, за Родину!» — раздался голос комиссара А. Горожанкина. Он поднялся во весь рост и двинулся вперед. Вслед за ним бросились курсанты и преодолели смертельно опасный участок. Бой проходил с переменным успехом, но овладеть хутором мы не смогли. Разведав силы врага на этом участке, мы вышли из боя и вернулись на свой рубеж обороны. Мы нанесли врагу значительный урон, но и наши потери были велики — нам не хватало еще солдатского умения. В бою отличились лейтенанты Акимов, Иващенко, многие курсанты, матросы и пехотинцы.
Пленные в Либаве. На четвертый день войны стало известно, что
Либава
окружена. Это не снизило боевого настроения курсантов. Не чувствовалось и усталости, хотя напряжение в непрерывных боях было весьма велико. Весь день до позднего вечера шел огневой бой. Ночью над городом полыхало зарево. Ощущался недостаток в боеприпасах — их приходилось экономить. Наши потери росли. Погиб командир 67-й стрелковой дивизии генерал Н. А. Дедаев. Немцы спешили расправиться с защитниками города. Не считаясь с потерями, они непрерывно атаковали наши позиции. Наступавшая здесь 291-я Восточно-Прусская дивизия считалась одной из сильнейших в вермахте. По их плану Либава должна была пасть в первый день войны, но вот уже четвертый день враг топтался у наших оборонительных рубежей. В осажденном городе действовала вражеская агентура, его «пятая колонна». Ее лазутчики — шпионы, айсарги (латышские буржуазные националисты) — разбрасывали фашистские листовки, сеяли панику, указывали цели авиации и артиллерии, убивали из-за угла защитников города, стреляя с чердаков и из подвалов. Обезвреживание агентуры врага доставляло много хлопот и отвлекало значительные силы с рубежей обороны. Вечером 26 июня поступило приказание оставить Либаву и выходить из окружения на соединение с войсками фронта. К этому времени боевые корабли, вспомогательные суда заблаговременно покинули базу. Доки, склады и другие военные объекты были выведены из строя, и дальнейшая оборона Либавы в таких условиях не имела смысла. Мы отошли на старые оборонительные рубежи и продолжали их удерживать до позднего.
